Потом – полк "Азов", Полищук был там боевым медиком. Получил тяжелейшее осколочное ранение в грудь, из-за чего потерял треть легкого, а шрам опоясывал его левую сторону от солнечного сплетения до лопатки. Но Василий не падал духом и не оформлял инвалидность – не хотел, чтобы его комиссовали. Поэтому через боль начал бегать и так разрабатывать орган. И очень гордился, что у него получалось. Пытался улучшить и память – читал книги, учил стихи. Но из-за удара резиновой дубинкой "Беркута" в голову еще во время Революции Достоинства имел проблемы с краткосрочной памятью. Полищук встретил полномасштабное российское вторжение в Донецкой области на позициях. В апреле получил второе ранение, после которого вновь поспешил на передовую. На Харьковщине, около села Ридне (Родное – Р.) 27 августа 2022 года погиб, успев выстрелить по вражескому танку. Его убил выстрел второго танка, который военные не успели заметить и подбить. У Полищука осталось двое детей, младшей Ане еще нет и трех.
О своем первенце рассказал Валерий Полищук. Далее в Delfi – его монолог.
Мечты о медицине и Майдан
Когда Василий родился, мне было 23 с половиной. Вроде, и нормально по тем меркам.
Я родился в Казахстане – маму депортировали с Запада Украины туда. Передо мной она родила Васю, но он погиб ребенком. Я всю жизнь думал, что если бы брат выжил, может, меня не было бы. Когда моя жена Наташа забеременела, я ее гладил по животику и говорил: "Вася, Вася наш".
Вася был гиперактивным, как сейчас говорят. Когда он был маленький, в Украине были веерные отключения света. Может, поэтому Вася очень полюбил читать. Мы зажигали свечку, ложились на диване или печи и читали.
У него к книгам была страсть. Едем в ближайший город – Лубны. Мальчишки его возраста бегут смотреть машинки, пистолетики. А он всегда – к лоткам с энциклопедиями. У него и так их было много. Но я всегда покупал, какие ему хотелось. Хоть цена и "кусалась" немного. Он их перечитывал от корки до корки по несколько раз. Был развит, очень любил историю, особенно Украины. И заочно учился на историка в Ровно.
Участвовал во всяких конкурсах, дома много грамот. Учителя говорили, что на уроках рассказывал и то, чего они не знали. Мог спорить с ними – не просто так, конечно, а отстаивал свою точку зрения.
После 9 класса Вася хотел поступать в медицинский колледж, но мне как раз надо было сделать операцию на глазах и все деньги пошли на лечение. Поэтому они с младшей на год сестрой Оксаной пошли после 11 класса в Лубенский лесотехнический колледж.
Началась осень 13-го года. Начался Майдан, те все события. Вася в стороне не стоял, начал ездить. Мы об этом и не знали сначала. Оксана его очень любила и прикрывала: приедет домой сама и говорит, что брат остался в городе, работу ищет.
А сам был на Майдане вместе с Пашей, позывной "Историк" (Павел Наконечный – основатель организации "Холодный Яр", которая популяризовала Холодный Яр и подвиг его героев, погиб неподалеку Изюма 19 июня 2022 – Р.). Ребята рассказывали, я потом смотрел на карте, они с Васей погибли на расстоянии в полтора-два километра, правда, в разное время. Для нас всех гибель Паши стала ударом.
Как-то я приехал вечером с работы, включил телевизор, смотрим с женой новости. И вдруг там показывают Васю – в строительной пластмассовой каске, и он говорит: "Мы стоим, позиции держим". Это всего несколько секунд.
Мы позвонили Оксане. Она призналась, что Вася ездил на Майдан. Уже после расстрелов Небесной Сотни он приехал домой, привез каску, спальник обгоревший, рассказал, что палатка сгорела.
Васю отчислили, потому что он не учился. До лета он был дома, разнорабочим. Потом мы поехали в колледж, его там восстановили – он очень хорошо учился.
![](https://images.delfi.lt/media-api-image-cropper/v1/c20553b0-d86c-11ed-9257-75789e5904ab.jpg?noup&w=400)
"Где инвалид, а где я"
Ребята, Васины друзья, уже воевали кто где. И с начала 2015-го он перестал приезжать домой. Мы снова начали спрашивать у Оксаны, где он. Он редко звонил. Сказал, что нашел работу, потому что учеба ему не нравится, будет учиться кузнецкому ремеслу.
А сам уже был в Полтаве на курсе молодого бойца. Попал в добровольческий батальон "Днипро-1". Первый раз оказался на передовой.
А в апреле, уже тепло было, мы с женой сажали огород, смотрим, а со ставка на краю огорода Вася идет по дорожке. В форме, красивый. Мы его просили: "Вася, ты молодой парень, не едь на войну". Он сказал, что уже все решил, там много ребят, с которыми он был на Майдане. Был очень решительный.
Поехал на завод "АТЕК" в Киев, прошел жесткий отбор в полк "Азов", был там боевым медиком, прошел курсы, был профи. Они воевали на Приморском направлении: Широкино, Водяное, Гранитное.
7 сентября 2017 года получил ранение в легкое. Его прооперировали, перевезли в Днипро, в больницу Мечникова. Он очень тяжелый был. Я поехал тоже, он там был 2 недели, я вместе с ним.
Как только он немного очухался, попросил меня: "Тут одна медсестра говорила, что около остановки ближайшей есть барахолка, где продают книги. Сходи, пожалуйста, посмотри, что там есть". А еще спустя какое-то время разрешили гулять на улице. Вася – в инвалидной коляске, потому что ходить не мог. И медсестра просила нас не отходить далеко от корпуса. А Вася командует: "Поехали по книги". Поехали, за нами бежит медсестра и кричит, чтобы вернулись.
Доехали к книгам, он накупил много всего, и такой довольный: "Хоть начитаюсь". У них в палате был большой телевизор, но Вася не любил его смотреть.
С ним в палате был еще один Василий, снайпер. Ему осколок попал в голову, и рука очень плохо работала из-за этого. Когда они начинали говорить между собой, было понятно, что только и ждут, чтобы назад вернуться. Тот второй Василий говорил: "Скорее бы к своим. Главное, чтобы у меня хоть один палец работал, чтобы я мог на курок нажать".
Наш Вася всегда был веселый. Приедет, зайдет во двор – и будто солнце засияло.
Из Днипра его перевели в госпиталь МВД в Киеве.
Когда ему спустя два месяца лечения сказали, что списывают и дают вторую группу инвалидности, он такой переполох поднял, что полгоспиталя на ушах стояли.
"Я – молодой здоровый пацан. Я инвалидом буду? Где инвалид, а где я?"
Вернулся в Мариуполь, пошел в "Азов". Но из-за тяжелого ранения его хотели перевести на канцелярскую работу. Он отказался "бумажки перекладывать" и уволился.
"Родителям очень тяжело ждать детей с войны"
6 января 2018 года Вася приехал домой. Первое время было сложно. Молодой парень через такое прошел. Понятно, что в его голове творилось.
Еще у него друг погиб – Марк Гудзовский "Упрямый". Вася тяжело перенес эту новость, даже о суициде думал. Но потом как-то взял себя в руки, вернулся к жизни.
![](https://images.delfi.lt/media-api-image-cropper/v1/f60650b0-d86c-11ed-968c-dbac03243d74.jpg?noup&w=400)
Хотел поступать во Львовскую академию сухопутных войск. Сдал все нормативы, а вот медкомиссию не прошел. У него врачи спросили: "Что за шрам?" А он: "Брился под мышками и порезался". Я потом уже прочитал, что серьезные операции в брюшной полости или в области груди – противопоказания к учебе в высших военных заведениях.
Когда Вася возвращался домой, встретил парня из нашего села Максима Ткаченко. Заехал в Звягель Житомирской области его проведать. А там – расположение 30 ОМБр им. князя Константина Острожского. Вася подписал контракт на 3 года. На его ранения сквозь пальцы посмотрели.
В бригаде он познакомился со своей второй женой Олей. У них дочка Аня родилась.
Контракт закончился в сентябре 2021 года. Вася думал уже увольняться, но командир роты Анатолий Семененко, который через пару недель после Васи погиб, упросил остаться на службе: "Мне нужны такие ребята, с таким опытом, как у тебя". Он и не раздумывал – надо, значит, надо. Подписал контракт еще на год.
Когда закончился его первый контракт, я молился и благодарил Бога. Родителям очень тяжело ждать детей с войны.
"Вася погиб"
Бригада зашла в Донецкую область в июне 2021 года. Когда началась полномасштабная война, Вася был там. Больше года подразделение было на фронте, пока их не вывели на пару недель отдохнуть.
7 апреля во время минометного обстрела Вася повалил друга Лешу на землю. Оба получили ранения. У Васи было 11 осколков, один так и остался под локтем. После лечения им надо было ехать в Винницу на перекомиссовку, они с Лешей просто сбежали на передовую. У меня есть документы о ранении, которые они тогда так и не сдали.
Васе дали отпуск после ранения. Они с Олей поехали в Яремчу на отдых. И он там завел разговор о том, что много потерь среди военных, и что если он погибнет, первым позвонит ей командир роты. И даже написал, какой памятник должен быть: кельтский крест, чтобы на кресте сидел черный ворон Мунин, который служил Одину. У Васи такой был выбит на левом виске.
Оля его одернула, мол, не стоит о таком. Но он еще сказал: "Если погибну, не хочу гнить в земле, хочу, чтобы меня кремировали".
В начале августа их отправили в Харьковскую область, на Изюмское направление. Он редко звонил, потому что стояли в поле, связь была очень плохая. На фотографиях было видно, как похудел. Его мама, моя жена, очень плакала, что он такой изможденный.
25 августа ему исполнилось 27. Мы его поздравили. Немного поговорили по телефону. Он, как всегда, сказал, что все хорошо, чтоб не волновались.
26 августа совсем не выходил на связь. Утром 27-го написал маме, чтобы не звонила, потому что связь плохая. Где-то в 11:10 они переписывались с Олей. После этого он не выходил на связь.
По документам, он погиб где-то в 11:45. Вскоре Оле позвонил командир роты. Сказал, что Вася погиб.
Оля позвонила Оксане, у нее как раз гостевал наш младший сын Богдан. Они сели в машину и поехали к нам.
Староста села сказала маме о гибели Васи около 4-х. Наташа не поверила, ведь только недавно переписывались.
А мне уже позвонила дочь. "Пап, я хочу тебе кое-что сказать". Я сначала подумал, что-то с Богданом, он болезненный. А она: "Вася погиб". И я поехал домой.
"Больше никогда ничего не вернется"
После взрыва Вася пролежал больше 2-х суток из-за постоянных обстрелов. Его побратим Ярослав лазил ночами и понемногу откапывал Васю. Только на 3-и сутки его нашли.
Я сам ездил по тело сына в Лозовую. Оно лежало на жаре 3 дня.
Прямое попадание танка. Я его опознавал. Я же принимал окончательное решение, будет еще кто-то смотреть или нет. После увиденного сказал, что ни в коем случае никому не надо смотреть.
У Васи почти не было лица. Я его узнал по татуировкам. Да и руки-ноги родного сына невозможно не узнать.
Но я вот о чем думаю: так не должны выдавать тела наших сыновей, наших героев, – просто в черном пакете.
И хоть я видел Васю, все понимаю, но в глубине души мне кажется, что он вернется.
У нас дома на столе стоит Васин портрет. Возле него – его нож, его награды. Каждое утро и каждый вечер я зажигаю свечку и плачу. Душа просто переворачивается. Может, когда-то и станет легче. Хотя вряд ли. Время проходит, а ты понимаешь, что больше никогда ничего не вернется.